- Сообщения
- 4.359
- Реакции
- 4.859
Великий русский поэт Александр Блок, вероятно, был идиотом. Он даже не понимал, что внутренний мир женщины и все ее поступки формируются под воздействием физиологии.
Но обо всем по порядку.
Саша и Люба, старшая дочь знаменитого химика Дмитрия Ивановича Менделеева, были знакомы друг с другом буквально с детских лет, но сблизились летом 1895 года, отдыхая в подмосковных имениях, которые были у обоих уважаемых семейств.
В ту пору у интеллигенции был в моде любительский театр. Постановка «Гамлета», где Блок играл принца, а Любовь Менделеева Офелию, стала для них судьбоносной.
К тому моменту юный поэт уже пережил страсть к 37-летней замужней многодетной даме Ксении Садовской, но, видимо, чувство любви к ней изжил не окончательно, поэтому в тот период у него появляются стихи с пометками, где значатся инициалы и его зрелой любовницы, и юной девы.
Блоку было 17, Менделеевой — 16, идеальная пора для любви. Но после того дачного сезона молодые люди расстались. Обычная, казалось бы, история, кто в этой жизни не переживал дачных романов.
Но тут всё пошло по другому сценарию.
Позже в мемуарах «И были, и небылицы о Блоке и о себе» Любовь Дмитриевна напишет:
«О Блоке я вспоминала с досадой. Я помню, что в моем дневнике, погибшем в Шахматове, были очень резкие фразы на его счет вроде того, что «мне стыдно вспоминать свою влюбленность в этого фата с рыбьим темпераментом и рыбьими же глазами. Я считала себя свободной».
Но, когда в 1901 году они ненароком увидятся в Санкт-Петербурге, Любовь Дмитриевна напишет:
«Эта встреча меня перебудоражила».
Встреча явно «перебудоражила» и Блока, так как с того дня он начал посвящать Любочке прекрасные стихотворения и называть её Прекрасной Дамой, Вечной Женой и Таинственной Девой.
Стана ее не коснулся рукою,
Губок ее поцелуем не сжег.
Всё в ней сияло такой чистотою,
Взор же был темен и дивно глубок.
Когда Блок сделал официальное предложение, и Люба, и всё семейство Менделеевых встретило его очень благожелательно.
Весной 1903 года пара обручилась, а 30 августа (по новому стилю) прошло венчание в церкви села Тараканово, и молодые отправились в квартиру Блока в Санкт-Петербурге.
А потом случилось вот что.
В первую брачную ночь Блок сообщил молодой супруге, что считает физическую любовь недостойной их высоких чувств и близости между ними не будет. Он не может совокупляться с ней так, как совокупляются с какой-нибудь падшей женщиной.
Юная супруга была в ужасе, она решила, что Сашура, как она его звала, её разлюбил. Но Блок заверил девушку, что, наоборот, слишком любит ее, она для него почти святая, воплощение Вечной Женственности, и предаваться плотским радостям с ней кощунственно.
Блок поцеловал жену в лоб и ушел спать в другую комнату.
В последующие дни и месяцы девушка самыми разными средствами пыталась разбудить страсть мужа. В ход шли все женские хитрости, проверенные веками - красивые наряды, белье, свечи. Но Блок был непреклонен, и даже откровенные страдания молодой женщины его не смягчили.
В своих воспоминаниях Менделеева писала:
«Не могу сказать, чтобы я была наделена бурным темпераментом южанки. Я северянка, а темперамент северянки — шампанское замороженное. Только не верьте спокойному холоду прозрачного бокала, весь искрящийся огонь его укрыт лишь до времени».
Если бы тогда молодая знала, что эта «брачная ночь» — не помутнение рассудка разволновавшегося молодого супруга, а пытка, на которую она обречена на всю оставшуюся жизнь, то, может, сбежала бы назад в отцовский дом на следующий же день.
Но она продолжала надеяться, что когда-нибудь соблазнит мужа. И в течение года после свадьбы оставалась девственницей. Зато молодой муж в плотских радостях с другими женщинами себе всё это время не отказывал.
Через год ей всё же удалось завлечь мужа в постель, но особого удовольствия процесс не доставил ни ей, ни ему.
Позже в союзе Блока и Менделеевой появилось третья фигура - поэт Борис Бугаев, он же Андрей Белый. Он любил Любовь Дмитриевну именно, как женщину, причем доказывал это регулярно и настойчиво.
Этот «тройственный союз» продлился до 1907 года, после чего Блок-Менделеева разорвала отношения с Белым. Но чувств мужа к ней это практически не изменило.
К слову сказать, сам Блок называл «Прекрасными Дамами» и актрис Наталью Волохову и Любовь Дельмас, и своих почитательниц, и даже обычных проституток. Он вообще был феноменальным ходоком, и воплощая в жизнь свои сексуальные фантазии, ни в чем себя не ограничивал.
В конце концов интимные отношения с женой перестали быть для Блока такой уж редкостью. Вот только Менделеевой, по ее собственному свидетельству, они уже были не в радость:
«Редкие, краткие, по-мужски эгоистичные встречи».
Продолжалась такая жизнь полтора года.
Биограф Блока Владимир Новиков утверждал:
«Между супругами нет того, что составляет земную сторону брака. Блок убеждает Любовь Дмитриевну в том, что им не нужно «астартической» любви. Он делает это вполне искренне, но в то же время не по свободному выбору, а вынужденно. Налицо некая психофизиологическая аномалия, которая препятствует обыкновенной телесной близости. По сути дела, предпринята попытка брака, состоящего исключительно в душевном и духовном единении супругов».
Естественно, воздержание для молодой женщины было в тягость, и она начала заводить любовников. Первым был поэт Георгий Чулков, за ним последовали другие, в большинстве своем актеры. О каждом новом любовнике Любовь Дмитриевна честно писала мужу и добавляла:
«Люблю только тебя».
Когда же женщина забеременела от артиста под псевдонимом Дагоберт, Блок это известие принял вполне благожелательно, сказав:
«Будем растить».
Своих детей поэт иметь не мог из-за перенесенного в молодости сифилиса. Но ребенок умер вскоре после рождения.
С годами Блок понял, что любовь всех проституток, танцовщиц и актрис не заменит ему чувств Любаши. Но к тому моменту женщина уже отдалилась от него, и пробудившаяся женственность бросала её из одного бурного романа в другой. В Петербурге за ней даже закрепилась репутация женщины невоздержанной и легко доступной.
В конце жизни Блок окончательно осознал, что для него существует одна женщина, Люба, и постоянно повторял, что считает её такой же красивой, как в юности.
Правда, Анна Ахматова о жене Блока писала совсем другое:
«Она была похожа на бегемота, поднявшегося на задние лапы. Глаза — щелки, нос — башмак, щеки — подушки».
Да и внутренне она, по признанию поэтессы, «была неприятная, недоброжелательная, точно сломанная чем-то».
Но Блок, как утверждала та же Ахматова, и в конце жизни видел в Любови Дмитриевне ту девушку, в которую когда-то влюбился, и по-прежнему любил ее.
Блок-Менделеева переживёт мужа на 18 лет. После его смерти она больше не выйдет замуж, а ее последним словом на смертном одре будет «Сашенька».
