- Сообщения
- 4.359
- Реакции
- 4.863
В истории Второй мировой войны много лжи и темных пятен, но есть и красивые моменты, от которых замирает сердце.
Большая часть Франции после капитуляции страны и заключения ее правительством перемирия с Германией летом 1940 года оказалась оккупирована германскими войсками. Юг республики оставался под властью профашистского правительства маршала Анри Петена.
Но не все французы смирились с таким положением дел. Французский генерал Шарль де Голль в Лондоне создал организацию «Свободная Франция», позже переименованную в «Сражающуюся Францию». Ее целью стало продолжение борьбы на стороне антигитлеровской коалиции.
После начала Великой Отечественной войны руководство «Свободной Франции» установило дипотношения с Советским Союзом. Осенью 1941-го генерал Шарль де Голль впервые получил от своих подчиненных предложение отправить французских военных воевать в составе Красной армии.
Это была бы почти безумная идея, если бы ее не выдвинул человек, военно-политические прогнозы которого сбывались с невероятной точностью, бывший военно-воздушный атташе Франции в СССР Шарль Люге.
Его поддержал начальник генштаба «Сражающейся Франции» Эрнест Пети, и в ноябре 1941 года де Голль впервые прямо предложил советскому правительству участие французских подразделений в сражениях на советско-германском фронте.
Пошли переговоры по формированию в Красной Армии эскадрильи истребителей, укомплектованной летчиками из Франции. Первые прикидки по ее будущему составу появились еще в декабре 1941 года, уже в апреле 1942 года посол СССР при союзных правительствах в Лондоне Александр Богомолов отправил в Наркомат иностранных дел специальную телеграмму. В ней шла речь о том, что он получил от руководителя департамента по политическим вопросам «Сражающейся Франции» профессора Мориса Дежана «ноту, в которой содержится предложение послать на советско-германский фронт 30 французских летчиков и 30 человек обслуживающего персонала».
Но прошло еще полгода, прежде чем от обсуждения предложений французов и решения вопросов о том, как именно может быть создано французское подразделение в РККА, дипломаты и военные перешли к практическим делам.
Точкой отсчета в формировании эскадрильи «Нормандия» стало 25 ноября 1942 года. В этот день в Москве было подписано «Соглашение между представителем командования Красной Армии и представителем военного командования «Сражающейся Франции» об участии французских частей ВВС в операциях в Советском Союзе».
Подписали его заместитель командующего ВВС РККА генерал-лейтенант авиации Федор Фалалеев и глава французской военной миссии в СССР бригадный генерал Эрнест Пети.
Штат французской эскадрильи, который упоминался в тексте соглашения, был невелик: всего 14 пилотов, 25 техников, 15 бортстрелков, которым предстояло стать оружейниками, два пилота связи, врач и переводчик. Все они добирались до Советского Союза далеким кружным путем.
Формирование эскадрильи началось еще в сентябре 1942 года на авиабазе Раяк, расположенной в Сирии (ныне территория Ливана). Именно в Раяке в сентябре того же года генерал Шарль де Голль подписал приказ о создании авиагруппы №3, которой предстояло войти в состав Красной Армии.
Иными словами, еще за два месяца до подписания в Москве окончательного соглашения «Сражающаяся Франция» изо всех сил готовилась к будущим боям на советско-германском фронте. Никто из французов не сомневался в успехе переговоров, а пилоты, многие из которых сумели вырваться с оккупированной французской территории, жаждали как можно быстрее попасть в Россию и начать настоящую боевую работу.
В итоге на аэродром в городе Иваново прибыли пятнадцать французских пилотов, тридцать девять авиатехников и четыре штабных офицера. 4 декабря из них уже сформировали авиационную эскадрилью. Летчики назвали ее «Нормандия» в честь одной из французских провинций, которая сильней других пострадала от немецкой оккупации.
Кроме того, они таким образом показали свое отличие от авиаполков режима Виши, которые имели лишь номерные названия.
Большинству французских летчиков к тому времени едва-едва исполнилось двадцать лет. Из пятнадцати прибывших пилотов только семеро имели опыт воздушных сражений, участвуя в одиночных боях над Северной Африкой.
Лишь трое из французов налетали больше трехсот часов, которые были необходимы, чтобы получить летное удостоверение. У прочих эта цифра колебалась около 150. Чтобы оказаться на Восточном фронте, пилоты схитрили, приписав себе недостающие часы.
Из воспоминаний летчика-аса «Нормандии-Неман» Ролана де ля Пуапа: «Мы хотели сражаться вместе с русскими. Гибели не боялись, военные летчики всегда готовы к смерти. Мы желали тяжелых боев, трудностей, испытаний. И всё это получили сполна».
После прибытия в Советский Союз французам было предложено самим выбрать модель самолета для сражений. Среди вариантов были английские «Харрикейны», американские «Аэрокобры», советские Ла-5 и Як-1. Пилоты остановили свой выбор на Як-1.
Вскоре все французские летчики-истребители успешно сдали экзамен и отправились с тренировочной базы в распоряжение полка бомбардировщиков. Их заданием стало сопровождать низкоскоростные Пе-2.
После первых боев пилоты открыли счет сбитым фашистам. Однако у французов тоже были потери, и немалые. Только за 13 апреля эскадрилья лишилась трех человек.
Обнаружились и нешуточные проблемы. Например, французы категорически не могли ориентироваться в заснеженных степях России.
Была у французских летчиков еще одна отличительная особенность. Друзья на земле, в воздухе они были каждый за себя. Пилоты изначально обучались для ведения одиночных боев, и такая тактика на фронте приводила к тому, что они превращались в легкую добычу для немцев.
Отсиживаться в тылу французы не собирались, но разрешить им дальше принимать участие в боях советское командование тоже не могло. Стране нужна была боеспособная эскадрилья, а не несколько мертвых героев. Поэтому «Нормандию» прикрепили к 303-й авиадивизии четвертой эскадрильей в восемнадцатом авиаполку.
Гвардейцы из 18-го взялись на личном примере обучить иностранцев боевому взаимодействию. 17 апреля 1943 года состоялся первый совместный боевой вылет советских и французских летчиков.
Из воспоминаний одного советского аса: «Французы показали нам свою тактику одиночного боя. А мы их потом долго критиковали. Сидя у землянки, рисовали на земле руками. Объясняли, как мы друг друга в воздухе защищаем».
Немало неудобств союзникам доставляли языковой барьер и обычные бытовые трудности. Например, французы повсеместно отказывались есть распространенную в СССР гречневую кашу, называя ее «птичьей едой».
Еще одной проблемой являлся суровый климат, летчикам приходилось несладко во время российских холодов. А механикам было еще сложнее. В рукавицах у них не получалось подкрутить ни один винтик, а без варежек работать в мороз они просто не могли. В конечном итоге по обоюдному согласию французских механиков заменили на наших.
Вскоре между русскими и французами завязались товарищеские отношения, переросшие в настоящую мужскую дружбу. Когда Василий Сталин захотел забрать к себе ставших известными «нормандцев», французы категорически воспротивились этому переводу.
Командира 303-й авиационной дивизии Георгия Захарова они разве что не боготворили. Именовали его «старшим братом» и «отцом». А по приказу начальника восемнадцатого авиаполка Анатолия Голубова беспрекословно могли отправиться в любое пекло.
В 1944-ом фашисты подбили самолет, в котором находились пилот-француз Морис де Сейн и советский механик Владимир Белозуб. Пилоту приказали прыгать, но он знал, что у механика нет парашюта. Де Сейн не оставил друга, до последнего момента пытаясь выровнять машину, и они погибли вместе.
Другим менее печальным примером дружбы союзников стали любовные романы французских пилотов с местными девушками. Один из них, Александр Лоран, даже женился.
В июле 1943 года эскадрилью переформировали в истребительный полк. Первым командиром назначили майора Пьера Пуйяда. Вскоре самолеты Як-1 заменили на более новый Як-9. А в августе 1944-го полк получил Як-3.
Из воспоминаний французского летчика: «На Як-3 двое могли успешно сражаться против четверых, а четверо – против шестнадцати. На таких машинах мы чувствовали себя в воздухе полными хозяевами».
Истребительный полк «Нормандия» участвовал в битве на Курской дуге, в Белорусской и Восточно-Прусской операциях. Пилоты помогали освобождать Орел, Брянск, Смоленск, Кенигсберг, Гумбиннен (ныне Гусев), Пилау, Инстенбург и другие города.
Летом 1944 года за неоценимую помощь в форсировании реки Неман и освобождении Литвы авиаполку было присвоено почетное название «Нормандия-Неман».
Результат действий истребительного полка – свыше пяти тысяч вылетов, около 900 воздушных боев, 273 зафиксированные победы.
Однако судьба не баловала французов. За время боевых действий из девяноста шести пилотов погибло сорок два (из них тридцать пять в воздушных боях). А из пятнадцати человек первой команды в живых осталось лишь трое: Ролан де ля Пуап, Марсель Альбер и Жозеф Риссо.
Восемьдесят три летчика полка «Нормандия-Неман» были награждены советским руководством, а полк удостоился орденов Красного Знамени и Александра Невского. Четырем французам присвоили звание Героя Советского Союза. Его получили: лейтенант Марсель Альбер, лейтенант Ролан де ля Пуап, командир третьей эскадрильи Марсель Лефевр (посмертно) и лейтенант Жак Андре.
Правительство Франции наградило «Нормандию-Неман» Военным крестом, орденом Почётного легиона, Военной медалью и Орденом Освобождения.
Ролан де ла Пуап был в числе первых пилотов, отправившихся в нашу страну. Воюя в СССР, он стеснялся говорить о том, что по происхождению он маркиз.
В составе авиаполка «Нормандия-Неман» Ролан де ла Пуап произвёл более ста двадцати вылетов, одержав восемнадцать побед. Указом Президиума Верховного Совета СССР за воинскую доблесть и мужество ему было присвоено звание Героя Советского Союза.
После окончания военных действий пилоты и семьи погибших летчиков получили от СССР денежное вознаграждение, общая сумма которого составила около 250 тысяч долларов.
Наша страна также подарила самолеты, на которых французы сражались с немецко-фашистскими захватчиками, и 20 июня 1945 года французы вернулись домой.
