- Сообщения
- 1.877
- Реакции
- 2.362
Полузаброшенный формат: сначала загорелся идеей готовить публикации, вдохновленные историями из практики с долей вымысла для наглядности, потом – потух.
По возможности материалы в этом формате будут появляться чаще.
Зайду издалека: в правоприменительной практике встречаются «преступления-побратимы» – преступления, из которых часто либо следуют другие преступления, либо совершаются в совокупности с прочими.
Пример первого: изнасилование с последующей угрозой убийством, при этом угроза совершается не с целью подавления сопротивления жертвы, а сокрытия совершенного изначального преступления – изнасилования; в ином случае – это будет обычным изнасилованием.
Пример второго рассмотрим в формате «байки от юриста».
Период с мая по июнь прекрасен:
солнечные лучи теперь не отражаются от льдинок сугробов, ослепляя каждого, кто рискнет поднять взгляд от грязного месива дороги, а лишь согревают и насыщают цветом окружающий мир;
зеленные кроны скрывают сутулые стволы деревьев, из которых то и дело с радостным перечирикиванием птицы выковыриваются жучков-паразитов;
снег не только растаял, но и образовавшиеся лужицы высохли, а «подснежники», свойственные городам с некультурными обывателями, убрали государственные службы;
везде бегают школьники, бабушки продают цветы и даже на лице офисного клерка можно заметить тень улыбки – все чувствуют, что скоро лето, а значит – осталось ещё чуть-чуть потерпеть серость будней и всё наладится.
Обманчивое ощущение благостности, конечно, но душевный подъем наблюдается у многих: и у меня, и у будущего подзащитного в том числе, за тем лишь отличием, что я тух в коллегии, по кабинетам и судам, а он отмечал то ли сдачу ЕГЭ, то ли выпускной, то ли всё вместе.
События развивались своим чередом: встреча уже бывших одноклассников и общих друзей, приобретение излюбленного наркотика – то ли «мефедрона», то ли «соли», поездка за закладкой всей толпой, потребление на квартире уехавших в другой город родителей, повторять до задержания.
Главный герой, как и подобает главному герою, ловит джэк-пот:
во-первых, он единственный, кого поймали оперативники на месте тайника, других либо задержали позже в тот же день, либо вызвали повесткой как свидетелей в рамках предварительного расследования.
во-вторых, он единственный, у кого были наркотики при себе, остальные – в различного рода опьянениях, но «пустые».
в-третьих, то ли он умудрился до крайности заколебать оперативников, то ли его действительно в классе не любили, о чем далее.
Сначала всё было стандартно: личный досмотр, изъятие закладки с наркотиком и телефона, отказ сообщать пароль, по истечению 6 часов телефон был «добровольно» разблокирован, а объяснительная заполнена, спустя ещё час вызвали родителей, примерно в то же время приехал и адвокат в моем лице.
Оперативники оказались убедительнее и, не смотря на все мои увещевания, в конце объяснительной отсутствовали жалобы на действия должностных лиц, зато присутствовала подпись подозреваемого и законного представителя.
Запомните: если вы сразу не заявили о преступных посягательствах должностных лиц, потом вы не докажете.
Со слов подозреваемого стало ясно следующее: он несовершеннолетний, закончил 11 класс, видел как в кабинет к другим оперативникам заводили его одноклассников и общих друзей, позже промелькнули лица их родителей, что ничего хорошего явно не предвещало.
Наркотики попробовал, ну разумеется, первый раз незадолго до задержания, с чем, в силу п. 7 ст. 10 КПЭА, спорить не могу.
Материалы доследственной проверки передаются с УНК в СК, выносится постановление о возбуждении уголовного дела по признакам состава преступления, предусмотренного ч. 2 ст. 228 УК (приобретение и хранение наркотиков в крупном размере), предъявляется обвинение, подписывается подписка о невыезде и надлежащем поведении.
На одном из допросов выясняется следующее: «добровольная» разблокировка телефона оказалась не совсем добровольной, сначала за сотрудничество пообещали обеспечить штраф вместо наказания и сохранить факт привлечения в тайне от родителей, потом, осознав, что вместо пароля подойдет отпечаток пальца, выломали руки и разблокировали насильно.
Всё указанное было сообщено в ответ на вопрос следователя: «к вам применяли физическое или психологическое насилия?».
Вывод: сообщайте адвокату максимум информации, чтобы, во-первых, ваш защитник не сидел с круглыми глазами от полученной и сразу же отраженной в протоколе информации, во-вторых, в массе случаев противодействовать форменному беспределу надо сразу же, а не спустя полтора месяца, как это было в описанном случае.
Что было далее: следователь сказать «интересно, будем разбираться», а майор юстиции из соседенего отделения опросил доверителя и оперативника, который, со слов доверителя, выламывал руки и вводил в заблуждение, затем закономерно вынес постановление об отказе в возбуждении уголовного дела в отношении оперативного сотрудника.
Вывод: норма, предусмотренная ч. 3 ст. 14 УПК, распространяется и на должностных лиц, то есть, если имеется ситуация «его слово против моего слова», чаша весов правосудия склоняется в пользу их версии.
Поэтому подвергайтесь физическому или психическому насилию публично либо под аудио видео запись, чтобы была возможность представить следователям и судье что-то более существенное, чем слова.
Кстати, о «словах». ст. 308 УК предусмотрена ответственность за заведомо ложный донос, опровержение доводов о виновности должностного лица в рамках доследственной проверки явно свидетельствует о том, что донос был заведомо ложным, однако от привлечения по ещё и этому составу его спасло то, что мой доверитель не уведомлялся об уголовной ответственности, сообщение о превышении должностных полномочий с применением насилия по мотиву личной заинтересованности было подано в рамках допроса по обстоятельствам уголовного дела, по которому доверитель проходил обвиняемым, – п. 20 ППВС от 28.06.2022 № 20.
Особый цимес в том, что это Постановление вступило в силу намного позже, чем происходили описываемые события, тем не менее, следователь посчитал, что состава преступления, предусмотренного ст. 308 УК, здесь нет.
Не могу знать, что происходило в кулуарах СК и УНК, но, во-первых, что-то происходило явно, во-вторых, итогом этого «чего-то» стала объяснительная от одного из присутствовавших на праздновании выпускного с последующим возбуждением уголовного дела по признакам состава преступления, предусмотренного п. «а» ч. 3 ст. 230 УК (склонение несовершеннолетнего к потреблению наркотиков).
Проблема (личная претензия) в следующем:
В случае с п. «в» ч. 4 ст. 228.1 УК (сбыт наркотиков несовершеннолетнему) всё логично: ответственность по этому пункту наступает только в том случае, если лицо, достигшее 18 лет (с точки зрения законодателя совершеннолетний всегда пользуется авторитетом, а потому ему легче привить пагубную привычку, а потому степень общественной опасности выше), сбывает наркотики тому, кто не достиг 18 лет.
В случае с п. «а» ч. 3 ст. 230 УК всё нелогично: ответственность по этому пункту наступает с 16 лет, то есть можем получить сомнительную с правовой т.з. ситуацию, когда шестнадцатилетний может склонить как шестнадцатилетнего, так и семнадцатилетнего, за что для него последует ответственность по санкции указанного состава, от 10 до 15 лет лишения свободы, что очень плохо, не смотря на то, что фактически смогут назначить наказание в размере от 5 до 10 лет.
Это не вспоминая о других общеизвестных проблема данного состава.
Допросы и очные ставки, проведенные в рамках предварительного расследования уже этого дела, мало что дали: показания расходятся в деталях, однако из них следует одно – доверитель, по разным версиям в соучастии с неустановленными лицами или единолично, склонил к потреблению наркотиков путем предложения потребить порошкообразное вещество белого цвета, характер и название которого предварительно сообщил.
Из интересного:
«потерпевший» на очной ставке пояснил, что предложение поступало в меньшей степени от доверителя и в большей степени от других лиц, которых точно вспомнить не может, чтобы это не значило.
Однако такая версия событий и шла вразрез с ранее данными показаниями всех допрошенных, и осложняла работу следователя, ведь расследование дела – это не только привлечение к ответственности хоть кого-то, а установление всех существенных обстоятельств, в особенности тех, что влияют на квалификацию – совершено в составе группы или единолично, поэтому следователь делает интересный шаг – передопросить по части вопросов очной ставки, но при отсутствии меня, доверителя и его законного представителя; в мотивировке изменения ранее сообщенной информации указывалось: «в связи с нахождением в состоянии наркотического опьянения и личной симпатии, у нас сложились приятельские отношения, поэтому я стеснялся при ФИО изобличать его».
Не смотря на сомнительность достоверности таких мотивов, обоснованные (с моей точки зрения) подозрения об участии следователя в составлении показаний и запашок гомосексуальности от потерпевшего, судья доводы стороны защиты отвергает.
Итого: ч. 2 ст. 228 УК в совокупности с п. «а» ч. 3 ст. 230 УК дает судье возможность назначения наказания в пределах от 5 лет 1 месяца и 10 лет лишения свободы, что для достигшего совершеннолетия во время предварительного расследования очень плохой расклад.
Линия защиты:
по ч. 2 ст. 228 УК: полное признание вины, без указания в показаниях о том, что наркотики приобретались в складчину – п. «в» ч. 1 ст. 63 УК нам не нужен, сбор смягчающих обстоятельств.
по ч. 3 ст. 230 УК: то же самое, только признание не полное, а частичное – признаем, что было единоличное склонение, но в отношении лица неустановленного возраста, в случае вопросов следователя ссылаемся на внешний облик «потерпевшего», информацию, сообщаемую им, в частности, что он живет отдельно от родителей и работает, и обстоятельства дела – это ранее не знакомый друг кого-то из одноклассников, общаемся с «потерпевшим», предлагаем денежную сумму, если тот укажет, что весь ущерб возмещен, а на допросе потерпевшего в суде сообщит достоверную версию событий, согласно которой доверителю возраст известен не был.
Как не удивительно, передопросов с целью фабрикации свидетельств того, что возраст «потерпевшего» был заведомо известен, от следователя не последовало, как и переквалификации на ч. 1 ст. 230 УК.
Переквалификация по инициативе судьи произошла на судебном следствии, после допроса процессе, чему прокурор не возражал, поскольку, надеюсь, был человеком умным и понимал, что доказательств его позиции нет и в помине.
Итак, ч. 3 ст. 230 УК стала ч. 1 ст. 230 УК, что, согласно ч. 3 ст. 15 УК, относится к категории преступлений средней тяжести, а значит уголовное преследование может быть прекращено в связи с примирением сторон.
Первое ходатайство – о переквалификации действий обвиняемого – не пригодилось, зато второе – о прекращении уголовного дела в связи с примирением сторон – было заявлено и удовлетворено в части преступления, предусмотренного ст. 230 УК.
Поскольку в деле осталась только ч. 2 ст. 228 УК, доверитель получил условное наказание с назначением испытательного срока, что не оценил и, по отбытию четырех месяцев, отправился в ИК, судя по имеющейся информации, в виду пренебрежения обязанностями, наложенными судом, и неспособности поддерживать адекватные отношения с сотрудниками УИИ.
Выводы:
Ответственность в делах, выраженных конкретизированным прямым умыслом, следует не за фактически наступившие последствия, в данном случае – склонение несовершеннолетнего, а за то, что охватывалось умыслом – склонение совершеннолетнего, вне зависимости от последствий, за исключением ряда случаев.
Рекомендуется не идти против системы во всех её проявлениях, если отсутствуют хотя бы иллюзорные шансы, которые могут дать легальные механизмы воздействия, победить – пережуют и выплюнут.
Везение – отличная штука, в написанном оно сыграло не последнюю роль, однако эта возможность появилась исключительно благодаря конкретным действиям, которые создали «плацдарм» для проявления везения.
С уважением, Юридическая служба!
По возможности материалы в этом формате будут появляться чаще.
Зайду издалека: в правоприменительной практике встречаются «преступления-побратимы» – преступления, из которых часто либо следуют другие преступления, либо совершаются в совокупности с прочими.
Пример первого: изнасилование с последующей угрозой убийством, при этом угроза совершается не с целью подавления сопротивления жертвы, а сокрытия совершенного изначального преступления – изнасилования; в ином случае – это будет обычным изнасилованием.
Пример второго рассмотрим в формате «байки от юриста».
Период с мая по июнь прекрасен:
солнечные лучи теперь не отражаются от льдинок сугробов, ослепляя каждого, кто рискнет поднять взгляд от грязного месива дороги, а лишь согревают и насыщают цветом окружающий мир;
зеленные кроны скрывают сутулые стволы деревьев, из которых то и дело с радостным перечирикиванием птицы выковыриваются жучков-паразитов;
снег не только растаял, но и образовавшиеся лужицы высохли, а «подснежники», свойственные городам с некультурными обывателями, убрали государственные службы;
везде бегают школьники, бабушки продают цветы и даже на лице офисного клерка можно заметить тень улыбки – все чувствуют, что скоро лето, а значит – осталось ещё чуть-чуть потерпеть серость будней и всё наладится.
Обманчивое ощущение благостности, конечно, но душевный подъем наблюдается у многих: и у меня, и у будущего подзащитного в том числе, за тем лишь отличием, что я тух в коллегии, по кабинетам и судам, а он отмечал то ли сдачу ЕГЭ, то ли выпускной, то ли всё вместе.
События развивались своим чередом: встреча уже бывших одноклассников и общих друзей, приобретение излюбленного наркотика – то ли «мефедрона», то ли «соли», поездка за закладкой всей толпой, потребление на квартире уехавших в другой город родителей, повторять до задержания.
Главный герой, как и подобает главному герою, ловит джэк-пот:
во-первых, он единственный, кого поймали оперативники на месте тайника, других либо задержали позже в тот же день, либо вызвали повесткой как свидетелей в рамках предварительного расследования.
во-вторых, он единственный, у кого были наркотики при себе, остальные – в различного рода опьянениях, но «пустые».
в-третьих, то ли он умудрился до крайности заколебать оперативников, то ли его действительно в классе не любили, о чем далее.
Сначала всё было стандартно: личный досмотр, изъятие закладки с наркотиком и телефона, отказ сообщать пароль, по истечению 6 часов телефон был «добровольно» разблокирован, а объяснительная заполнена, спустя ещё час вызвали родителей, примерно в то же время приехал и адвокат в моем лице.
Оперативники оказались убедительнее и, не смотря на все мои увещевания, в конце объяснительной отсутствовали жалобы на действия должностных лиц, зато присутствовала подпись подозреваемого и законного представителя.
Запомните: если вы сразу не заявили о преступных посягательствах должностных лиц, потом вы не докажете.
Со слов подозреваемого стало ясно следующее: он несовершеннолетний, закончил 11 класс, видел как в кабинет к другим оперативникам заводили его одноклассников и общих друзей, позже промелькнули лица их родителей, что ничего хорошего явно не предвещало.
Наркотики попробовал, ну разумеется, первый раз незадолго до задержания, с чем, в силу п. 7 ст. 10 КПЭА, спорить не могу.
Материалы доследственной проверки передаются с УНК в СК, выносится постановление о возбуждении уголовного дела по признакам состава преступления, предусмотренного ч. 2 ст. 228 УК (приобретение и хранение наркотиков в крупном размере), предъявляется обвинение, подписывается подписка о невыезде и надлежащем поведении.
На одном из допросов выясняется следующее: «добровольная» разблокировка телефона оказалась не совсем добровольной, сначала за сотрудничество пообещали обеспечить штраф вместо наказания и сохранить факт привлечения в тайне от родителей, потом, осознав, что вместо пароля подойдет отпечаток пальца, выломали руки и разблокировали насильно.
Всё указанное было сообщено в ответ на вопрос следователя: «к вам применяли физическое или психологическое насилия?».
Вывод: сообщайте адвокату максимум информации, чтобы, во-первых, ваш защитник не сидел с круглыми глазами от полученной и сразу же отраженной в протоколе информации, во-вторых, в массе случаев противодействовать форменному беспределу надо сразу же, а не спустя полтора месяца, как это было в описанном случае.
Что было далее: следователь сказать «интересно, будем разбираться», а майор юстиции из соседенего отделения опросил доверителя и оперативника, который, со слов доверителя, выламывал руки и вводил в заблуждение, затем закономерно вынес постановление об отказе в возбуждении уголовного дела в отношении оперативного сотрудника.
Вывод: норма, предусмотренная ч. 3 ст. 14 УПК, распространяется и на должностных лиц, то есть, если имеется ситуация «его слово против моего слова», чаша весов правосудия склоняется в пользу их версии.
Поэтому подвергайтесь физическому или психическому насилию публично либо под аудио видео запись, чтобы была возможность представить следователям и судье что-то более существенное, чем слова.
Кстати, о «словах». ст. 308 УК предусмотрена ответственность за заведомо ложный донос, опровержение доводов о виновности должностного лица в рамках доследственной проверки явно свидетельствует о том, что донос был заведомо ложным, однако от привлечения по ещё и этому составу его спасло то, что мой доверитель не уведомлялся об уголовной ответственности, сообщение о превышении должностных полномочий с применением насилия по мотиву личной заинтересованности было подано в рамках допроса по обстоятельствам уголовного дела, по которому доверитель проходил обвиняемым, – п. 20 ППВС от 28.06.2022 № 20.
Особый цимес в том, что это Постановление вступило в силу намного позже, чем происходили описываемые события, тем не менее, следователь посчитал, что состава преступления, предусмотренного ст. 308 УК, здесь нет.
Не могу знать, что происходило в кулуарах СК и УНК, но, во-первых, что-то происходило явно, во-вторых, итогом этого «чего-то» стала объяснительная от одного из присутствовавших на праздновании выпускного с последующим возбуждением уголовного дела по признакам состава преступления, предусмотренного п. «а» ч. 3 ст. 230 УК (склонение несовершеннолетнего к потреблению наркотиков).
Проблема (личная претензия) в следующем:
В случае с п. «в» ч. 4 ст. 228.1 УК (сбыт наркотиков несовершеннолетнему) всё логично: ответственность по этому пункту наступает только в том случае, если лицо, достигшее 18 лет (с точки зрения законодателя совершеннолетний всегда пользуется авторитетом, а потому ему легче привить пагубную привычку, а потому степень общественной опасности выше), сбывает наркотики тому, кто не достиг 18 лет.
В случае с п. «а» ч. 3 ст. 230 УК всё нелогично: ответственность по этому пункту наступает с 16 лет, то есть можем получить сомнительную с правовой т.з. ситуацию, когда шестнадцатилетний может склонить как шестнадцатилетнего, так и семнадцатилетнего, за что для него последует ответственность по санкции указанного состава, от 10 до 15 лет лишения свободы, что очень плохо, не смотря на то, что фактически смогут назначить наказание в размере от 5 до 10 лет.
Это не вспоминая о других общеизвестных проблема данного состава.
Допросы и очные ставки, проведенные в рамках предварительного расследования уже этого дела, мало что дали: показания расходятся в деталях, однако из них следует одно – доверитель, по разным версиям в соучастии с неустановленными лицами или единолично, склонил к потреблению наркотиков путем предложения потребить порошкообразное вещество белого цвета, характер и название которого предварительно сообщил.
Из интересного:
«потерпевший» на очной ставке пояснил, что предложение поступало в меньшей степени от доверителя и в большей степени от других лиц, которых точно вспомнить не может, чтобы это не значило.
Однако такая версия событий и шла вразрез с ранее данными показаниями всех допрошенных, и осложняла работу следователя, ведь расследование дела – это не только привлечение к ответственности хоть кого-то, а установление всех существенных обстоятельств, в особенности тех, что влияют на квалификацию – совершено в составе группы или единолично, поэтому следователь делает интересный шаг – передопросить по части вопросов очной ставки, но при отсутствии меня, доверителя и его законного представителя; в мотивировке изменения ранее сообщенной информации указывалось: «в связи с нахождением в состоянии наркотического опьянения и личной симпатии, у нас сложились приятельские отношения, поэтому я стеснялся при ФИО изобличать его».
Не смотря на сомнительность достоверности таких мотивов, обоснованные (с моей точки зрения) подозрения об участии следователя в составлении показаний и запашок гомосексуальности от потерпевшего, судья доводы стороны защиты отвергает.
Итого: ч. 2 ст. 228 УК в совокупности с п. «а» ч. 3 ст. 230 УК дает судье возможность назначения наказания в пределах от 5 лет 1 месяца и 10 лет лишения свободы, что для достигшего совершеннолетия во время предварительного расследования очень плохой расклад.
Линия защиты:
по ч. 2 ст. 228 УК: полное признание вины, без указания в показаниях о том, что наркотики приобретались в складчину – п. «в» ч. 1 ст. 63 УК нам не нужен, сбор смягчающих обстоятельств.
по ч. 3 ст. 230 УК: то же самое, только признание не полное, а частичное – признаем, что было единоличное склонение, но в отношении лица неустановленного возраста, в случае вопросов следователя ссылаемся на внешний облик «потерпевшего», информацию, сообщаемую им, в частности, что он живет отдельно от родителей и работает, и обстоятельства дела – это ранее не знакомый друг кого-то из одноклассников, общаемся с «потерпевшим», предлагаем денежную сумму, если тот укажет, что весь ущерб возмещен, а на допросе потерпевшего в суде сообщит достоверную версию событий, согласно которой доверителю возраст известен не был.
Как не удивительно, передопросов с целью фабрикации свидетельств того, что возраст «потерпевшего» был заведомо известен, от следователя не последовало, как и переквалификации на ч. 1 ст. 230 УК.
Переквалификация по инициативе судьи произошла на судебном следствии, после допроса процессе, чему прокурор не возражал, поскольку, надеюсь, был человеком умным и понимал, что доказательств его позиции нет и в помине.
Итак, ч. 3 ст. 230 УК стала ч. 1 ст. 230 УК, что, согласно ч. 3 ст. 15 УК, относится к категории преступлений средней тяжести, а значит уголовное преследование может быть прекращено в связи с примирением сторон.
Первое ходатайство – о переквалификации действий обвиняемого – не пригодилось, зато второе – о прекращении уголовного дела в связи с примирением сторон – было заявлено и удовлетворено в части преступления, предусмотренного ст. 230 УК.
Поскольку в деле осталась только ч. 2 ст. 228 УК, доверитель получил условное наказание с назначением испытательного срока, что не оценил и, по отбытию четырех месяцев, отправился в ИК, судя по имеющейся информации, в виду пренебрежения обязанностями, наложенными судом, и неспособности поддерживать адекватные отношения с сотрудниками УИИ.
Выводы:
Ответственность в делах, выраженных конкретизированным прямым умыслом, следует не за фактически наступившие последствия, в данном случае – склонение несовершеннолетнего, а за то, что охватывалось умыслом – склонение совершеннолетнего, вне зависимости от последствий, за исключением ряда случаев.
Рекомендуется не идти против системы во всех её проявлениях, если отсутствуют хотя бы иллюзорные шансы, которые могут дать легальные механизмы воздействия, победить – пережуют и выплюнут.
Везение – отличная штука, в написанном оно сыграло не последнюю роль, однако эта возможность появилась исключительно благодаря конкретным действиям, которые создали «плацдарм» для проявления везения.
С уважением, Юридическая служба!
